• Продление бесплатной приватизации до 2018 года


    Невероятные приключения французов в Сибири Невероятные приключения французов в Сибири

    Сибирь – не Москва. Здесь гостям из Европы все еще удивляются: встречать их приходится нечасто. И тем интереснее сибирякам, какой видят их жизнь иностранцы. О том, что прекрасно, а чего явно не хватает в городах и селах Сибири, корреспондент «Сибирь.Реалий» поговорил с четырьмя известными у себя на родине французами. «Я преклоняюсь перед их умением выживать» В эти январские дни, когда в Сибири стоят 40-градусные морозы, из Якутска в Магадан на велосипеде едет Ив Шалоин. Свое путешествие он спланировал в родной Бургундии: в одиночку преодолеть более 1500 километров по самым холодным точкам Сибири. Его конечная цель – пересечь полюс холода в селе Оймякон, где температура зимой доходит до -60, и закончить свою сибирскую многодневку в Магадане, где сейчас около -40. Французу с многолетним опытом велопутешествий помогает жена. Она выстраивает логистику и даже иногда сопровождает своего супруга. Ив говорит, что Сибирь оказалась для него крайне неожиданным направлением – в таких дорожных и климатических условиях он еще никогда не был. Чтобы не умереть от холода, ему пришлось приобрести унты и крутить педали в них. Фото со страницы Ива в Facebook – Почему вы решили отправиться в Сибирь? – Для меня это уже седьмое путешествие на велосипеде. Два последних я осуществил при активной поддержке Оливии, моей жены. Они были по Европе и как раз зимой. Мы посетили Нордкап (мыс на острове Магерё на севере Норвегии, высотой 307 м – СР) Пройдя своеобразное испытание холодом, захотели выбрать что-то еще в таком роде – вот и поехали в Сибирь. – Как выстраивали маршрут в этот раз? – Мы уже пересекали Сибирь от Улан-Удэ до Санкт-Петербурга. Но это было летом, и ехали мы ближе к южным границам России. На этот раз мне захотелось проехать севернее. В этом плане выбор дорог не такой уж и большой. Я решил проехать через Якутск и Оймякон, потому что это одна из самых холодных дорог в мире. Мы выехали из Сковородино (город в Амурской области — СР), следующий город – Нерюнгри, потом Чульман, Алдан, Томмот, Амга и Улу. Наше путешествие можно разделить на три большие части: Сковородино – Якутск, то что я уже проехал, потом Якутск – Оймякон, для меня эта часть самая важная, и я очень сильно надеюсь на то, что у меня всё получится. И последний отрезок – Оймякон – Магадан. Этот путь будет зависеть от прохождения предыдущего, я еще не уверен, получится у меня или нет. В целом это более 1500 километров, я уже преодолел около половины и понимаю, что нужен большой опыт, чтобы преодолеть все эти три этапа на велосипеде. Речь идет именно о сибирском опыте, так как таких условий больше нет нигде в мире. И подготовиться к этому невозможно – научиться ездить по Сибири можно только в Сибири. К счастью, моя жена Оливия со мной – она занимается всей подготовкой и логистикой. Вместе в тандеме мы проехали первые 600 километров. И думаю, что во многом от её мнения будет зависеть, стоит мне продолжать или нет. Это полностью совместное путешествие, я не имею права называть его только своим, так как мы все делаем вместе. Амурская область. Здесь начиналось это велопутешествие ​– Это путешествие по Сибири очень отличается от предыдущего? – Первый раз я ездил в 2002-м, и, как я уже говорил, это было летом. Всё было диаметрально противоположным тому, что мы испытали этой зимой. Я думал о том, что будет сложно, но даже не предполагал, что будет настолько сложно! Во много раз сложнее! Именно сейчас я понимаю, что мы просто не привыкли к такому свирепому холоду. В Европе мы испытывали на себе минус 34, но это продолжалось всего один день. Здесь же так всё время, постоянно, и температура каждый раз спускается еще ниже – за минус 40. Для меня лично это очень-очень сложно. Дороги не всегда заасфальтированы, поэтому ехать иногда очень трудно. По снегу, по льду, по камням, а еще при таких расстояниях очень мало придорожных кафе – порой просто негде остановиться И еще одна трудность в путешествиях – это специфический сибирский рельеф: ты едешь вниз, потом в гору, потом снова вниз и так практически всё время. И дороги не всегда заасфальтированы, поэтому ехать иногда очень трудно. По снегу, по льду, по камням, а еще при таких расстояниях очень мало придорожных кафе – порой просто негде остановиться. Это делает путешествие еще хуже. – И все-таки самое сложное это холод? – Конечно, если бы не было так холодно, было бы проще ночевать в той же палатке, например. Я пробовал это делать при таком холоде, но это требует неимоверных усилий. Мороз – самая большая преграда и сложность. ​– А какое у вас сложилось впечатление от местных жителей? – Про людей здесь можно отдельную книгу написать – люди в Сибири помогали мне везде, где только можно. Приглашали к себе, останавливались на своих машинах передо мной, угощали чаем, кофе, пытались обогреть как-то – это что-то действительно необыкновенное и удивительное. – То есть, можно сказать, что сибирский характер существует? – Это люди очень холодные снаружи, но как только ты немного сближаешься с ними, то понимаешь, насколько они чуткие, милые, приятные, бесконечно честные, бескорыстные. Ни разу меня никто не обманул. Ни разу я не чувствовал себя в опасности на такой сложнейшей дороге. То есть сибирский характер – это огромный контраст между тем, что снаружи и тем, что внутри. ​– Какая дорожная история произвела на вас самое большое впечатление? – На ум сразу приходят случаи с проколотыми, пробитыми камерами и покрышками. За это путешествие у меня пять таких случаев было, и каждый раз на одном и том же колесе. Однажды это случалось, когда был очень сильный мороз – температура опустилась за -40. Это было в сотнях километров от Якутска. И я не мог починить ничего в таких условиях. Шло время, мороз усиливался, продление бесплатной приватизации до 2018 года на дороге не было никого. Примерно через полчаса я понял, что начал замерзать, и, вдруг, откуда ни возьмись, ко мне выезжает грузовик. Водитель пустил меня в кабину, чтобы погреться, объяснил, что едет по работе в противоположную сторону, но тут же связался по рации со всеми своими коллегами и попросил помощи. Сразу кто-то откликнулся, и я даже не успел толком подождать, как рядом со мной остановился другой грузовик. Внутри было трое якутов – эти прекрасные люди очень помогли мне, так как покрышка была пробита полностью – только с их помощью я сумел произвести ремонт и продолжить путь. А однажды, поднявшись по дороге на высокую гору, восхождение на которую оказалось настоящим испытанием, я встретил там водителя снегоочистителя, который просто остолбенел, когда меня увидел. «Ты что здесь вообще делаешь?» – спросил он меня. «Пошли, передохнешь, поешь, переночуешь у меня в вагончике!». Его временное жилище было в 150 метрах. К тому же темнело, так что я, конечно, согласился и не пожалел – меня очень хорошо разместили, там же проживал его коллега, мне приготовили вкусные макароны, напоили горячим чаем, я переночевал в тепле. Все было прекрасно. И что-то подобное происходило со мной практически на протяжении всего путешествия. Я восхищаюсь теми, кто живет и работает здесь. С лопатой, с закутанным лицом, они работают вручную… И я преклоняюсь перед их умением выживать в таких условиях Каждый раз, когда я не мог починить что-то самостоятельно при сильном холоде, мне попадалась машина, которая увозила меня до ближайшей деревни. Это потрясающе! Сибирь – очень-очень сложная территория. Я восхищаюсь теми, кто живет и работает здесь. С лопатой, с закутанным лицом, они работают вручную… И я преклоняюсь перед их умением выживать в таких условиях, перед их твердостью – они не жалуются, не говорят ничего плохого, не делятся негативом. Вот что меня завораживает в Сибири! «Даже самые старые избы заслуживают, чтобы в них появилась вода!« Блогер, режиссер, писатель, музыкант, преподаватель и фотограф Филипп Б. Тристан впервые приехал в Сибирь еще в 2012-м – специально ради путешествия по Алтайскому краю. В результате поездки сначала появились блог и фотоальбом «Сибирские записки», а затем и одноименная книга. Издание пока вышло только на французском. Русскоязычная версия была готова к печати, но проект остановился, когда обострились отношения между Россией и Западом – эта ситуация сказалась и на связях между Алтаем и французским регионом Франш-Конте. Они фактически оборвались.   – Почему вы, вообще, заинтересовались Сибирью и Алтаем, начали писать книгу о Сибири? – Меня пригласили поучаствовать в проекте о Сибири в рамках сотрудничества французского региона Франш-Конте и Алтайского края. После моей фотовыставки в Саратове и очередного блога о России руководитель администрации Франш-Конте по взаимодействию регионов решила, что у меня получится сделать что-то интересное. Когда все утряслось, я приехал на два месяца в Сибирь, чтобы написать книгу об Алтае. С того времени я очень сильно интересуюсь Сибирью, в частности Алтаем, много читал об этом – к примеру, книгу английского путешественника и писателя Колина Тюброна «В Сибири», ряд других изданий, приуроченных к году России во Франции и Франции в России. Три из них были написаны французскими авторами, которые путешествовали по Транссибу. Еще несколько были изданы в самом регионе. С них и начался мой интерес к Сибири. – Ваши соотечественники, и, вообще, западные туристы на Алтае до сих порредкость. Почему так, на ваш взгляд? – Понимаете, об этих местах по-прежнему мало пишут, мало снимают фильмов и так далее, то есть это по-прежнему неизвестный для иностранца край. Вообще, для французов Сибирь – это обычно мороз, ГУЛАГ и снова мороз. Но при этом французы очень хорошо осведомлены об озере Байкал, потому что есть писатель по имени Сильвен Тессон, который в 2011-м написал книгу «В лесах Сибири». Автор полгода жил в охотничьем домике на берегу озера Байкал зимой в полном одиночестве и рассказал об этом. Это испытание, этот «челендж» безумно понравились людям. У книги был огромный успех, награды, а потом еще вышел фильм, поэтому сейчас все знают про Байкал. Или Транссиб, например. Произведение Блеза Сендрара о нем, написанное в 1913 году, очень известно во Франции. Люди наслышаны об этом отчасти и потому, что строительство магистрали немного связано с нашей историей. Франция финансировала его своими знаменитыми займами, которые так и не были выплачены. То есть, как бы то ни было, французы знают Транссиб, знают Москву, Санкт-Петербург, но не Алтай. В этом направлении нужно больше работать. Нужно больше писать об Алтае, делать фильмы, издавать книги, делать всё, чтобы у этого региона появилась своя история, свои легенды, чтобы французы, наконец, узнали о нем. На мой взгляд, у этого региона безмерный потенциал. – Но приезжающим из Франции здесь очевидно будет недоставать привычного комфорта? Не всегда здорово выходить на улицу посреди ночи, чтобы сходить в уборную, тем более в мороз, ведь потом еще нужно сесть на деревянный стульчак – Я лично отношусь к Сибири как к крайне экзотичному месту. К примеру, ты гостишь в доме на Алтае, в традиционном жилище с туалетом во дворе. Конечно, не всегда здорово выходить на улицу посреди ночи, чтобы сходить в уборную, тем более в мороз, ведь потом еще нужно сесть на деревянный стульчак. Но в то же время это экзотично. Периодически, путешествуя по этим местам, сталкиваешься с отсутствием любезности среди самых разных людей, особенно пожилых. Это, конечно недостаток, который тоже может отпугивать. Но я также замечаю, что у молодежи недружелюбия уже намного меньше. Значит, регион развивается, меняется в этом смысле к лучшему. – Что вы прежде всего рассказывали своим друзьям во Франции о том, как живут в российской глубинке? – Моей миссией было рассказать об этом через книгу, которую я написал. Она называется «Сибирские дневники. Алтайский край». К тому же сейчас я развиваю собственное туристическое агентство, чтобы возить французов в Сибирь, на Алтай. Надеюсь, что, читая мой блог, а потом книгу, многие прониклись таким же обожанием Алтая, как я, и в итоге захотели приехать. Моя книга, по сути, одной из первых рассказывает французам про Алтай в деталях – там не только про горы, Белуху и Телецкое озеро. Я рассказываю про села, про людей, которых мы встречали в пути. К примеру, в селе Новопокровка живут казаки. Я полдня провел вместе с ними – это было потрясающе и незабываемо. К тому же фото, которое я сделал, когда был у них, и стало обложкой моей книги. Французам книга очень понравилась. Все, кто ее прочел, были в восторге. На Алтае огромное количество вещей могут заинтриговать европейца. Шаманизм, природа, фольклор, деревенская жизнь, крестьянство, прекрасные вкусные продукты. Алтай – это «био», это защищенная окружающая среда, и я хочу, чтобы так оставалось и впредь. Алтай – это фольклор, археология, Пазырыкская культура, принцесса Укок, Денисова пещера, в которой, по сути, произошла революция в знании об эволюции человека. Алтай – это колыбель индоевропейца. Но печально, что из-за политики взаимодействие между регионами прекратилось практически сразу после выхода книги во Франции. И поэтому моя книга не смогла стать «инструментом продвижения региона», как задумывалось. Это очень печально. ​– Какие места на Алтае запомнились больше всего и чем именно? – Я уже начал рассказывать про Новопокровку. Там я попал на выступления казаков и просто влюбился в это село. Я даже потом возвращался туда со своей женой и провел там два дня. Мне очень понравилось село Топольное. Там есть женский фольклорный коллектив, у его художественного руководителя три избы, там мне готовили очень вкусную традиционную домашнюю еду, угощали вареньем, медом, пирожками. А еще мне показывали музыкальное представление с региональным крестьянским фольклором – местные женщины так прекрасно пели. Я был в селе у кумандинцев, провел с представителями этого малочисленного народа несколько дней. Они тоже показывали нам представления, давали пробовать свою традиционную кухню, объясняли свои традиции, фольклор, пели песни. – Вы уже несколько лет живете в Новосибирске. Насколько родным стал для вас этот город? – Новосибирск я выбрал по семейным причинам (жена и дочь Филиппа проживают в Новосибирске. – СР). Это не был выбор в полном смысле этого слова. Я бы сказал, что это стечение обстоятельств. Конечно, у Новосибирска есть преимущества перед некоторыми сибирскими городами в том, что здесь есть представительство «Альянс Франсез» (культурно-просветительская НКО, осуществляющая свою деятельность при поддержке Посольства Франции. – СР). Я сейчас здесь работаю. Эта организация продвигает французский язык в России, и конечно, для меня, для француза, который почти не говорит по-русски, в Новосибирске проще найти работу, чем в другом сибирском городе. Можно сказать, что главная причина, по которой я живу в Новосибирске, – это возможность работать. Кроме того, в Новосибирске есть много таких замечательных мест, как оперный театр, где я лично смог посмотреть потрясающие постановки, такие как балет «Ромео и Джульетта» Прокофьева. Это была моя мечта. И я просто счастлив – это было потрясающе. И в самом новосибирском Академгородке, где я живу, очень комфортно: рядом Обское море, с другой стороны – горнолыжный спуск. ​– Что в сибирском характере вас до сих пор удивляет? Я считаю, что россиянам, особенно сибирякам, нужно учиться отдыхать, получать удовольствие от прожитого времени, радоваться жизни – Для сибиряков характерна чрезвычайная озабоченность работой. Сегодняшняя Россия, особенно Сибирь, мне напоминает Францию моего детства. Тогда люди жили в нужде. Это было послевоенное время. Главной мотивацией было выжить, прокормиться, много работать. По моим наблюдениям, сибиряки сегодня очень обеспокоены всеми этими вещами. Я считаю, что россиянам, особенно сибирякам, нужно учиться отдыхать, получать удовольствие, не все время проводить на работе, понять, что успех в жизни – это приятные моменты, проведенные в кругу семьи, с друзьями, нужно учиться получать удовольствие от прожитого времени, радоваться жизни. Многим это, возможно, еще только предстоит для себя открыть, ведь люди здесь боятся перестать работать, боятся оказаться в нужде, без денег, поэтому они много работают, чересчур много уделяют этому время, а развлечения уходят на второй план. Мне кажется, что россиянам необходимо учиться жить счастливо. – Если бы вам удалось стать, к примеру, губернатором какого-нибудь сибирского региона, то что бы вы изменили? – Я бы никогда не смог стать губернатором какого-нибудь региона, но то, что я стал небольшим специалистом по Алтаю, – это правда. Я стал лучше разбираться в этом регионе. Я бы наверняка занялся его продвижением. И если бы была возможность, то начал бы приводить деревни и села за Уралом в достойный вид, чтобы они были чище, чтобы в них были дороги, стоки и водопровод. Пока этого не хватает. Я сам видел, как многие деревенские жители ходят за водой из дома, к примеру, в огород или на улицу. Уверен, что даже самые старые избы заслуживают того, чтобы в них появилась вода. «В Сибири чувствуется большая изоляция – понемногу от всего» Бруно Виане на Байкале Писатель, историк, преподаватель математики в московском французском лицее Бруно Виане осенью 2017-го во время международного фестиваля “Книжная Сибирь” в Новосибирске и Иркутске презентовал свою книгу “Путешествие Жана Соважа в Московию в 1586 году. Открытие Арктики французами в 16 веке”. Это переработанная рукопись Жана Соважа, написанная в 1586 году, опубликованная в 1834-м. Соваж стал первым французом, приехавшим в Россию через Северный путь, через Архангельск, чтобы заниматься торговлей. А сам Бруно Виане приехал в Россию еще десять лет назад. До этого он жил в Норвегии, где заинтересовался Россией, Арктикой и историей Севера. – Почему вы решили жить в России? – Я довольно поздно заинтересовался ей – когда уже жил в Норвегии. С Россией у многих часто как-то то так иррационально складываются отношения: то ее любят, то нет. Я вначале полюбил именно русскую литературу. Особенно Серебряного века. Затем более поздних писателей. Александра Зиновьева, например, я как математик считаю очень близким себе по духу. Это один из моих любимых авторов, который дает много объяснений тому, как и почему устроено российское общество. Люблю читать Белого, Пастернака, Замятина, Василия Грассмана. Мне очень интересны российские культура, история, люди, язык. Больше 10 лет назад я работал в институте Осло в Норвегии и подал заявку на получение работы в России, но меня отправили в Рим. Вернувшись из Италии, я все-таки получил должность в России. Я – французский преподаватель и могу преподавать именно во французском учебном заведении. В Москве это Французский лицей. И вот я здесь. – К чему вам сложнее всего было привыкнуть в России? – Я уже приезжал в Россию до того, как здесь остаться. Я знал ее немного до этого. Самое сложное поначалу – это русский язык. Когда вы не говорите, тяжело подойти и что-то спросить, тем более когда люди, например, не очень мило ведут себя в метро. То есть поначалу мне нужно было научиться правильно говорить на русском. Что еще? Климат? Я жил в Норвегии и был готов к холоду. Конечно, когда кризис, людям тяжелее, они не всегда любезно себя ведут. А сейчас в России нелегкие времена. Но все-таки люди не кажутся мне хмурыми. Сейчас, приезжая в Европу, я встречаю больше угрюмых людей там, чем здесь. – Где вы были в Сибири и на Дальнем Востоке, кроме Новосибирска и Иркутска? – Я ездил во Владивосток, путешествовал по Иркутской области, проехал по Транссибу из Москвы в Иркутск и из Владивостока в Иркутск. Вообще, в Сибири возникает удивительное чувство: ты далеко от всего. Когда хочешь позвонить кому-то днем, а во Франции еще 7 утра, то понимаешь как ты далеко от всего мира. Поэтому может показаться, что Сибирь – это какой-то очень изолированный край. А на самом деле между Парижем и Греноблем, откуда я родом, разницы куда больше, чем между Москвой и Иркутском, например. Во Франции везде люди говорят с разным акцентом, традиции сильно отличаются, манеры. А в России – в Москве и Сибири люди говорят и ведут себя примерно одинаково. – Я представлял Сибирь огромной и малонаселенной, как на карте. Представлял, что там холод и все покрыто снегом, и людям живется тяжело. Во Франции есть такой стереотип: в Сибири мороз, сложно добывать воду, нет электричества и, в общем, жизнь крайне тяжела, и в основном все живут в каких-то заброшенных деревнях. А на самом деле большинство сибиряков, как и везде в мире, живут в современных и вполне приспособленных для нормальной жизни городах. И когда я лично думаю о Сибири, я сразу представляю прекрасную погоду, простую жизнь, людей, всегда готовых знакомиться друг с другом и произнести тост за дружбу.   «От Польши до Владивостока архитектура примерно одна и та же» На счету 60-летнего путешественника, блогера, мастера комиксов Люка Лефевра, известного по псевдониму Птилюк (Ptiluc), уже несколько путешествий по России. Он увлекается экстремальным туризмом и, как правило, поездки через всю страну совершает на своем мотоцикле BMW GS 1992 года выпуска. Птилюк исколесил Европу, Африку, Непал, Монголию, Казахстан, Сирию, Корею и Индию. Проезжая через разные города, художник всюду рисует скетчи, комиксы, карикатуры и выкладывает их в свой блог путешествий Tongue Rider7 вместе с видеороликами, комментариями и путевыми заметками. В 2017-м он совершил мотовояж по Дальнему Востоку. – Зачем вы поехали в Сибирь? – До своего путешествия по Сибири я уже два раза приезжал в Россию на фестиваль комиксов. Встречался с художниками в Москве и Екатеринбурге. И мне захотелось посмотреть всю эту огромную страну. Именно в Сибири я понял, насколько большая эта страна, поэтому мне захотелось посвятить путешествию по России несколько лет подряд. Когда ты в Москве и хочешь поехать во Владивосток, выбора среди маршрутов не так уж и много. Это же практически одна дорога в одну сторону – Как выстраивали маршрут? – С маршрутом все просто. Когда ты в Москве и хочешь поехать во Владивосток, выбора среди маршрутов не так уж и много. Это же практически одна дорога в одну сторону. – Какие города за Уралом вы посетили? – Все большие города по пути на Дальний Восток: Казань, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, потом Омск, Томск, Новосибирск, Красноярск, Иркутск. В первый раз я закончил путешествие в Иркутске. Полгода спустя я вернулся туда снова уже зимой, чтобы увидеть Байкал. Там я провел несколько недель, снова оставил мой мотоцикл в Иркутске, вернулся во Францию и уже через полгода поехал через Иркутск в Монголию и Центральную Азию – Казахстан, Узбекистан и Киргизию. На обратном пути оттуда я снова вернулся в Иркутск, потом заезжал в Барнаул, на Алтай. У меня сломался мотоцикл в Казахстане, тогда я позвонил своему московскому другу. Он мне рассказал, что у него в Барнауле живет лучший друг Максим, который сможет меня выручить. Вот я и поехал в Барнаул, где на этот раз и оставил мотоцикл. Отремонтированным я его забрал уже на следующий год и снова поехал в Монголию, посетил Иркутск, затем отправился во Владивосток. Месяц я провел в Приморье и на Сахалине. Там я дождался дополнительных документов и поехал в Якутск. Около города на ледяной дороге у меня произошла авария: поскользнулся на дороге и придавил мотоциклом ногу. В Якутске пришлось оставить мотоцикл и идти в больницу. Там мне, к счастью, помогли и все закончилось благополучно. Люк по дороге в Якутск ​– Что в этом путешествии удивило вас больше всего? – То, что все города в основном похожи друг на друга. Иногда есть какая-то разница в пейзажах, но советская архитектура в городах везде почти одна и та же. Владивосток, правда, отличается. Его старая часть находится на берегу моря, там интересный ландшафт. Но между Новосибирском, Красноярском и Тюменью, например, совсем не много разницы. Когда ты во Франции, каждые сто километров разная архитектура, когда ты в России, советская архитектура везде совершенно одинаковая. Чуть отличаются только постройки XIX века. Поэтому меня в путешествиях по Сибири больше всего интересовала не архитектура, а встречи с людьми. – Насколько ваши впечатления о Сибири совпали с ожиданиями и представлениями о ней? – Так как до этого я практически ничего не знал о Сибири, то у меня не было каких-то особых ожиданий. Я просто решил доехать до края страны и посмотреть, что меня ждет там, насколько там все по-другому. Самой приятной неожиданностью в путешествии для меня стала солидарность на российских дорогах. Как только случается какая-то проблема, всегда найдется тот, кто придет на помощь. Во Франции в подобных случаях люди обычно не останавливаются – они погружены в себя и не готовы обращать внимание на окружающих. В России всякий раз, когда у меня случалась поломка или небольшая авария, люди помогали мне. И меня, кстати, предупреждали об этом: мол, вот увидишь, в России люди невероятно отзывчивы. И когда я оказался в России, я в этом реально убедился. Мотоциклисты, например, очень сильно помогают друг другу и никого не бросают в беде – они сразу созваниваются и помогают решить проблему, это трогательно. – Расскажите, чем именно вам помогли? – Это случилось за 200 километров до Якутска. В Улу (село в Алданском районе Якутии. – СР) мне сказали, что в тридцати пяти километрах от села будет гостиница… Потом мне сказали, что, скорее всего, гостиница будет через сто километров. Мне давно уже пора было запомнить, что некоторые оценки местных жителей часто сводятся к тому, что называется «лишь бы сказать». Местный никогда не признается, что чего-то не знает. Откуда бы он ни был, тебе всегда приходится ему доверять, и все же подчас случается, что он вообще ничего не знает, но что может быть унизительнее, чем ударить в грязь лицом перед проезжающим мимо иностранцем… Лучше просто сказать что-нибудь, во всяком случае, этого иностранца ты больше никогда не увидишь. Вот по такому принципу, похоже, получилось и у меня перед самой аварией. Я выехал на длинную заснеженную скользкую дорогу, на которой с регулярным постоянством чередовались прояснения погоды и небольшие снежные бури. В каком-то смысле мне повезло, что именно когда погода улучшилась, я упал с мотоцикла в третий раз. Надеюсь, что это случилось не из-за того, что я был перегружен зимним снаряжением. При падении под тяжестью мотоцикла я вывихнул ногу. И к тому же потом еще проткнул бак; что мою ситуацию усложнило еще больше… Около меня остановилась машина с двумя веселыми парнями. Они помогли мне собрать вещи с дороги и даже попытались устранить протечку топлива. Они же упросили некоего Ивана взять меня с собой в его большом грузовике и отвезти дальше… В общем, я закончил свой очередной этап, хорошенько устроившись в кабине… И тогда я понял, что в тридцати пяти километрах нет никой даже маломальской ночлежки, что погода все хуже и хуже, что даже грузовики с трудом пробираются по обледеневшей дороге, и что я, в конце концов, никуда бы не добрался в одиночку… Иван много разговаривает со мной, жует жевательную резинку и курит отвратительные сигареты. Ему все равно, что я ничего не понимаю; ему просто приятно разговаривать с кем-то – похоже, в его фуре никогда не бывает гостей. Я смотрю на дорогу, после ста пятидесяти километров гостиница, где в другой жизни я, наверное, мог бы остановиться, но Иван продолжает рулить на Магадан… И вдруг, стоп, из машины начинают выгружать мотоцикл не без помощи нескольких полицейских, а молодой человек, которого я совсем не знаю, грузит мой багаж в свою машину и велит мне следовать за ним… Мы едем еще три или четыре километра до паромного причала на реке Лена… У меня болит лодыжка, я лезу на паром, мне приносят весь мой багаж. Оказалось, мой знакомый Кирилл только что делегировал байкера с другого берега, чтобы тот принял меня… Когда мы, наконец, прибываем на другую сторону, Кирилл приветствует меня прямо на лодке с делегацией клуба сибирских байкеров «Белые Волки». На эвакуаторе мой байк везут в гараж, а меня – на машине прямиком в больницу… Конец путешествию, ковбой! У меня сломана кость. В клубе мне одолжили костыли; оказывается, костыли в мотоциклистском сообществе – такая же важная вещь, как водка в холодильнике и кровать, чтобы прийти в себя. Костыли чисты и тверды под мышками, как во времена великих войн. У них есть даже выдвигающийся наконечник для льда… грубоватые, но эффективные – одним словом, русские.​ – Есть ли, на ваш взгляд, что-то особое в так называемом сибирском характере? – Не думаю. Мне кажется, что это еще одна особенность России. Конечно, когда приближаешься к Монголии или Якутии, то встречаешь больше представителей коренных народов, которые жили здесь еще до русских, они, наверное, отличаются от жителей Центральной России. Но в основном Сибирь, насколько я понял, заселяли приезжие из самых разных мест. Знакомые на Дальнем Востоке рассказывали мне о том, что их дедушка, например, из Украины. Везде много приезжих из Центральной России, из бывших республик СССР. То есть, на мой взгляд, в Сибири намешано столько разных культур и национальностей, что единого сибирского характера тут быть не может. – Посоветуете ли своим друзьям в Европе отправиться в путешествие в Сибирь, на Дальний Восток? – Многие из них читали мои рассказы о путешествиях и так же, как я, поехали на мотоцикле по России. О своих поездках я писал статьи в интернете, в соцсетях. И я гордился, когда люди решались на путешествие через всю Россию, потому что им понравилось то, что я о Сибири написал. Я много рассказываю о российской отзывчивости, и это очень привлекает путешественников. Вообще русская культура по сути европейская – французы ближе к русским, чем к англосаксам в этом плане, но мы не всегда отдаем себе в этом отчет. – Когда вы планируете еще приехать в Сибирь? – Мой мотоцикл остался в Якутске, в августе я вернусь туда и поеду в Магадан. Оттуда дальше на север по реке Колыма. Мне сказали, что в речном порту я смогу поставить мотоцикл на паром.

    SakhaLife / 1 ч. 26 мин. назад далее
    Источник: http://www.bravica.su/fareast/yakutsk.htm



    Рекомендуем посмотреть ещё:


    Закрыть ... [X]

    Закон о приватизации земельных участков - 2017, федеральный Зимний отдых в Карелии на Новый год 2018 и Рождество

    Продление бесплатной приватизации до 2018 года Продление бесплатной приватизации до 2018 года Продление бесплатной приватизации до 2018 года Продление бесплатной приватизации до 2018 года Продление бесплатной приватизации до 2018 года Продление бесплатной приватизации до 2018 года
    biometricsguide.ru